ruen

Энергоэкономия отразится в будущем

Проблемам энергосбережения и ресурсосбережения сегодня уделяется большое внимание как со стороны органов власти, так и со стороны бизнеса. О том, какие меры по энерго- и ресурсо­сбережению уже предприняты и на какой стадии реализации они находятся, сможет ли программа энергоэффективности стать реальным фактором обеспечения развития экономики России рассуждают эксперты в интервью журналу "Балтийский горизонт" (№ 4 (12) ноябрь-декабрь 2013):

Андрей Гаврилов — председатель Комитета по топливно-энергетическому комплексу Ленинградской области;

Алексей Туликов — руководитель Департамента развития законодательства в сфере энергетики и инноватики ФБГУ «Российское энергетическое агентство» Министерства энергетики РФ;

Лариса Гришина — руководитель ГКУ КК «Центр энергосбережения и новых технологий» Краснодарского края;

Александр Корешев — генеральный директор ООО «Центр энергоэффективности ИНТЕР РАО ЕЭС».

Как вы думаете, сколько времени необходимо для того, чтобы энерго- и ресурсосбережение стали реальным фактором обеспечения развития экономики России?

Андрей Гаврилов: 

— Отсутствие должного объема инвестиций в основные фонды инженерной инфраструктуры при одновременном росте объема нагрузок на коммуникации оказывают негативное влияние на развитие экономики страны. Поэтому неудивительно, что сегодня внимание проблемам энергосбережения уделяется на самом высоком уровне.

Запасы традиционных естественных видов топлива (природный газ, нефть, каменный уголь) постепенно истощаются, в то время как Россия обладает неисчерпаемым, возобновляемым и одновременно слабо используемым сегодня энергетическим ресурсом, поэтому в стране, как и во всем мире, ведутся исследования и разработки, направленные на использование в качестве энергоресурсов альтернативных видов топлива.

Безусловно, руководствуемся передовым европейским и мировым опытом планирования и реализации в области возобновляемой энергетики и, разумеется, учитываем социально-экономическую специфику России и уровень развития ее научно-технического, производственного и ресурсного потенциала ВИЭ.

Важнейшим необходимым условием решения этой масштабной для России задачи является проведение государством эффективной политики поддержки ВИЭ.

В вопросах энерго- и ресурсосбережения важно организовать четкое взаимодействие с бизнес-сообществом, а также задействовать человеческий фактор, обеспечив информационную и образовательную поддержку мероприятий по повышению энергоэффективности использования топливно-энергетических ресурсов на международном, федеральном, региональном и муниципальном уровнях.

Алексей Туликов:

— Степень влияния рационального использования энергетических и природных ресурсов на экономику зависит от уровня развития и качества самой экономики, ее энергобаланса, цен (тарифов). Энерго- и ресурсо­сбережение становится реальным фактором экономического роста в тех государствах, где доминируют обрабатывающие отрасли производства и сфера услуг, имеется дефицит собственных энергетических и природных ресурсов. Бережное отношение к использованию энергетических и природных ресурсов в таких условиях становится необходимым фактором развития экономики. Для России, где пока преобладает сырьевой сектор экономики, приобретение топлива и энергетических ресурсов часто субсидируется, отсутствуют цивилизованные рынки энергетических ресурсов, энерго- и ресурсосбережение станет реальным фактором развития только после череды структурных преобразований в экономике. На это могут уйти годы.

Лариса Гришина:

— Я считаю, это время уже наступило. Почти пять лет назад президент страны поставил задачу по снижению энергоемкости внутреннего валового продукта. С этого момента наша страна шагнула в следующий этап своего развития — на путь повышения энергоэффективности экономики. Начиная с 2009 года нормотворчество на федеральном уровне развивалось по схеме «большого взрыва». Сегодня можно насчитать более 70 нормативно-правовых актов, которые регулируют отношения в области энергосбережения и повышения энергетической эффективности. Принята и действует государственная программа энергосбережения, каждый субъект Российской Федерации и каждое муниципальное образование имеют аналогичные программы, разработаны меры государственной поддержки. Это стимулирует государство, бизнес и общество в целом повсеместно внедрять энергоэффективные технологии и прогрессивно менять реалии современной жизни.

По данным Минэнерго, на сегодняшний день более 50% организаций не прошли энергетическое обследование. На ваш взгляд, с чем связана сложившаяся ситуация?

Алексей Туликов:

— Недостаточная активность проведения обязательных энергетических обследований является следствием пренебрежительного отношения к законодательным требованиям со стороны отдельных хозяйствующих субъектов. Подобные меры государственного регулирования, которые предполагают возложение дополнительных финансовых обременений и не компенсируются со стороны бюджета, вызывают неприятие и противодействие. Особенно это характерно в условиях, при которых обязанные лица не понимают и не видят каких-либо подтверждений практической ценности таких обременений. Единственным рычагом в этом случае является ответственность за нарушение данных требований. Однако и она может быть эффективной только тогда, когда имеется наработанная правоприменительная практика и меры ответственности достаточны для воздействия на правонарушителей. При этом в области проведения обязательных энергетических обследований сохраняется много вопросов к практической ценности их проведения, правоприменительная практика пока только формируется, а меры ответственности не сбалансированы и, например, для сельской школы и промышленной организации с оборотом в несколько миллиардов долларов являются практически одинаковыми.

Лариса Гришина:

— С сожалением можно констатировать, что сегодня деятельность по проведению энергообследований нацелена на выполнение формальной задачи — регистрацию энергетических паспортов в СРО и передачу их в Минэнерго РФ. Нормативная база построена так, что средство (энергетическое обследование) подменило цель (повышение энергоэффективности). В настоящее время в России зарегистрировано около 3300 компаний — членов саморегулируемых организаций (далее — СРО) в области энергетического обследования, и их количество постоянно увеличивается. При этом требования к уровню квалификации энергоаудиторов отсутствуют, зачастую у компаний нет приборного парка, необходимого для полноценной диагностики уровня энергоэффективности объектов. Поэтому на выходе чаще всего получаются документы сомнительного качества, так как энергоаудитор не несет ответственности за эффективность мероприятий, предложенных им в энергопаспорте. Принятие нормативной базы и создание соответствующих институтов может столкнуться со следующими возможными реакциями: усвоение (после периода адаптации), отторжение или извращение. Неполная или некачественная нормативная база может порождать два последних типа реакций, что, собственно, и происходит.

Андрей Гаврилов:

— Сложившаяся ситуация для объектов бюджетной сферы (больницы, школы, детские сады и пр.) связана со следующими причинами.

1) Низкий уровень информированности и понимания сути энергетического обследования главами учреждений на местах.

2) Недостаток бюджетных средств на проведение энергетического обследования.

А для промышленных предприятий и заводов — из-за негативного отношения к энергоаудиту в целом. Основной задачей для руководителей многих из них является получение формального энергетического паспорта, лишь для того, чтобы избежать штрафных санкций контролирующей структуры. Руководители предприятий не заинтересованы в качественном энергоаудите, так как его стоимость может доходить до 2% от стоимости годового потребления ТЭР предприятием, а гарантии экономического эффекта от выполнения предложенных аудиторами рекомендаций отсутствуют.

Выходом из сложившейся ситуации может стать следующее:

— расширение пропаганды энергосбережения и повышения энергоэффективности с привязкой к реальной экономии средств учреждением или предприятием за счет выполнения рекомендаций энергоаудиторов;

— изменение существующей схемы материального стимулирования работников за фактическое снижение потребления ТЭР учреждением или предприятием;

— проработка практического внедрения энергосервисных контрактов.

Зачастую энергосберегающие мероприятия оказываются слишком затратными для организаций. Каким образом можно стимулировать компании для внедрения новых технологий?

Лариса Гришина:

— Для реализации потенциала повышения энергоэффективности необходимы не только наличие утвержденных региональных и муниципальных программ энергосбережения, распространение опыта применения в России наилучших доступных технологий, но и внебюджетные инвестиции.

Ключевой вопрос — как реально стимулировать процессы модернизации в разных секторах экономики? На решение этой задачи направлены как минимум несколько инструментов — продуманная нормативная база, технические регламенты и стандарты энергоэффективности, разумная тарифная политика, системная и адекватная пропаганда энергоэффективного образа жизни. Жизнь и опыт других стран показывают, что тут нет универсальных рецептов, каждый раз нахождение оптимальных пропорций является непростой экономико-правовой задачей. Например, у нас в Краснодарском крае предусмотрены меры поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства по мероприятиям, связанным с повышением энергоэффективности. Иными словами, государство сегодня готово помогать и компенсировать часть затрат на покупку энергоэффективного оборудования, проведение энергетического обследования, обучение сотрудников современным системам энергоменедж­мента и управления тем предприятиям, которые нацелены на повышение энергоэффективности. Кроме того, в настоящее время мы реализуем комплексный инфраструктурный проект «Тихорецк — энергоэффективный город». Цель проекта — модернизация систем коммунальной инфраструктуры города на условиях государственно-частного партнерства.

Александр Корешев:

— Прежде всего внедряемые мероприятия должны быть привлекательными с инвестиционной точки зрения — иметь понятные и приемлемые сроки окупаемости и выраженный экономический эффект. Крупные отечественные предприятия, для которых вопросы снижения издержек не просто слова, уже давно и успешно реализуют программы по энергоэффективности. Бенчмаркинг в этой области должен способствовать стимулированию разработки и внедрения энерго­сберегающих мероприятий для таких компаний. В качестве примера приведу Программу энергосбережения и повышения энергоэффективности организаций атомной отрасли на период 2012—2016 гг., которая ставит весьма амбициозные задачи: к 2016 году сокращение потребления энергоресурсов должно достигнуть 25% к уровню 2009 года. Мы недавно подвели итоги работы по этому направлению за прошедший период — в 2012 году общая экономия топливно-энергетических ресурсов по отношению к 2009 году по всем предприятиям госкорпорации «Росатом» составила 17,6%. Общий экономический эффект от реализации мероприятий в период 2010—2012 годов составил 8,8 млрд руб. По-моему, это хороший пример для стимула.

Андрей Гаврилов:

— Несовершенство налоговой и тарифной политики является причиной убыточности многих предприятий топливно-энергетического комплекса, что создает определенный барьер в привлечении инвестиций.

Считаю, что к числу основных стимулирующих условий могут относиться:

— изменение тарифной политики;

— создание налогового регулирования через систему льгот, льготы на строительство особо важных объектов и т. д.;

— доступность стоимости энергосберегающего оборудования, в том числе за счет уменьшения кредитных ставок;

— оказание финансовой поддержки при разработке государственных и межгосударственных научно-технических, отраслевых и региональных программ;

— совершенствование законов о конкурсном участии организаций в проектах;

— расширение применения ВИЭ.

Алексей Туликов:

— Уровень затрат энергосберегающих мероприятий не является сдерживающим фактором для их реализации. Такие мероприятия, как правило, рассматриваются в одном ряду с иными направлениями вложения средств, в том числе на развитие производственных мощностей. Для хозяйствующих субъектов ключевыми для принятия решения об инвестициях являются экономические показатели проекта, в том числе его рентабельность и срок окупаемости. При этом высокозатратные мероприятия могут оказаться экономически более эффективными. Если существующие цены (тарифы) на ресурсы и условия привлечения финансирования не дают энергосберегающим мероприятиям стать приоритетными, то основными мерами стимулирования в данном случае будут те из них, которые позволяют повысить их экономическую эффективность. Государство имеет ограниченный набор таких мер, которые связаны с различного рода бюджетными, налоговыми и тарифными стимулами.

Возможно ли привить россиянам культуру бережного и рационального использования природных ресурсов?

Александр Корешев:

— Можно и нужно. Ментальность надо менять, причем с малых лет. И мы стараемся внести свой посильный вклад в эти процессы. В частности, в качестве компании — партнера Минобрнауки работаем с учреждениями образования — вузами, школами. Несколько образовательных проектов, в создании которых мы принимали активное экспертное участие, направлены как раз на школьников младших и средних классов. Акцент в этих проектах сделан на интерактивность, на самостоятельное вовлечение детей в процесс обучения. Один из таких проектов — мультимедийный образовательный курс для младших школьников, который охватывает большой круг тем, связанных с энергосбережением — такие как общие понятия об энергии, энергетических источниках, энергопотреблении, вопросы изменения климата. Электронный курс дополняет веселая, юмористическая книжка, над которой работали замечательный детский поэт Андрей Усачев и художник Николай Воронцов. Такие серьезные вопросы просто необходимо преподносить детям в легкой и запоминающейся форме, чтобы не вызвать отторжения, чтобы дети не воспринимали призывы экономить как лозунги. Наш опыт про­ведения интерактивных уро­ков по энергосбережению в школах с привлечением детских актеров подтверждает, что дети очень восприимчивы к такой подаче информации. Как нам потом рассказывали учителя, дети буквально заставляли родителей «внедрять» у себя дома энергосберегающие подходы.

Андрей Гаврилов:

— Основной потенциал энерго­сбережения сосредоточен в жилищном секторе, а это самый сложный участок работы как с технической, с экономической, так и с психологической точки зрения.

При попытке реформирования этой сферы мы сталкиваемся не только с недостатком средств, но и с непониманием проблемы населением. Привыкшие с настороженностью относиться к любым начинаниям «сверху», россияне не спешат пользоваться энергосберегающими технологиями, даже если это сулит им сокращение коммунальных платежей.

Тем не менее опыт стран Европы, прошедших долгий путь к повышению энергоэффективности, является успешным примером последовательного внедрения комплекса энергосберегающих решений.

Кроме того, нельзя исключить разумный подход к ценовой политике стоимости энергоресурсов.

Алексей Туликов:

— Культуру определяет иерархия ценностей, которые составляют суть и смысл жизни человека. За последние 30 лет в России произошла череда преобразований в общественно-политической жизни, которые привели к изменению системы ценностей. Увы, бережное и рациональное использование природных ресурсов такой ценностью не стало, и пока в культуре сохраняется преобладающее значение материального благополучия и даже выживания, особенно для граждан, живущих за пределами прожиточного минимума. Тем не менее отношение к природным ресурсам может естественным образом измениться и стать для россиян ценностью и устойчивой моделью поведения, когда такое отношение будет прямо определять их материальное благополучие или безопасность. Это может произойти в условиях существенного истощения природных запасов и увеличения стоимости ресурсов. Однако если бережное отношение проявится только под воздействием данных факторов, то, скорее всего, оно будет свидетельствовать о весьма безрадостном существовании не только россиян, но большей части человечества. Безусловно, подобное развитие событий можно предупредить и культуру бережного отношения к природным ресурсам можно привить намного раньше, но для этого необходимы системная работа и воспитание этой ценности на протяжении всей жизни.

Лариса Гришина:

— Потребление энергии — это пассивный и невидимый процесс. Потребители видят стоимость потребляемых ими энергоресурсов, то есть потенциально могут заметить выгоду от экономии энергии, только когда оплачивают ежемесячные счета. При этом для большинства характерно пассивное поведение в плане оплаты услуг ЖКХ. Социологическое исследование, проведенное среди жителей Краснодарского края, выявило, что только 17% опрошенных пытаются разобраться в сути тарифов и счетов. То есть потребители, как правило, не связывают свои поведенческие стереотипы в потреблении энергии с ежедневными расходами. Таким образом, привитие «бережливого поведения» является одним из ключевых направлений, характеристикой престижности личности, предприятия, отрасли. Важнейший фактор принятия правильных решений — наличие информации, формирующей уверенность в том, что будет получен эффект. Сбор, анализ, систематизация и распространение информации о положительном опыте реализации энергосберегающих проектов позволяют оценивать их эффект и повышают степень уверенности в достижимости таких эффектов. К большому сожалению, в России во многих проектах мониторингу эффекта уделяется мало внимания. Для ликвидации информационного барьера и воспитания бережного и рационального отношения к использованию природных ресурсов необходимы образовательные программы начиная с дошкольного возраста.

Есть ли будущее у энергосервисных контрактов в России?

Андрей Гаврилов:

— Безусловно, у энергосервисных контрактов в России есть будущее. Несмотря на то что сейчас энергосервисные контракты не имеют широкого распространения, что обусловлено рядом причин, в том числе недостаточностью правовой базы и отсутствием понятного механизма оплаты по контракту государственными заказчиками. Но работа в этом направлении ведется, в частности, совершенствуются нормативно-правовые акты, регулирующие правоотношения в области энергосервиса. Компании, внедряющие энерго­сберегающие мероприятия, очень заинтересованы в его развитии. Финансовые структуры также изучают всю специфику энергосервиса, что говорит об их внимании к данному вопросу. Поэтому результаты первых опытов реализации энергосервиса выявили практические проблемы, решение которых позволит обеспечить его развитие.

Алексей Туликов:

— В России формирование рынка энергосервисных услуг началось с принятием Закона № 261-ФЗ. За последние три года можно было наблюдать устойчивый рост количества заключенных энергосервисных договоров (контрактов) в бюджетном секторе, промышленности и коммунальном хозяйстве и объемов инвестиций, привлекаемых с использованием данного механизма финансирования. Тем не менее для России энергосервис — это пока новый рынок, где сохраняются законодательные и методологические барьеры. Мы ожидаем, что должно пройти не менее трех-пяти лет для полноценного становления данного сектора. За этот период должны быть внесены необходимые изменения в законодательство, отработана методология измерения и верификации экономии энергетических ресурсов, отбора и оценки энергосервисных проектов, созданы институты финансовой поддержки энергосервисных компаний. Опыт других государств показывает, что энергосервис как источник финансирования занимает весьма небольшой объем рынка. Сейчас в России он в целом занимает менее 1% от объема финансирования проектов в области энергосбережения. Если нам удастся за счет внедрения различных мер бюджетной и налоговой поддержки и развития методологии довести эту долю хотя бы до 8—10 % к 2020 году, то можно будет с уверенностью утверждать, что мы имеет устойчивый энергосервисный бизнес.

Лариса Гришина:

— Сегодня нельзя сказать однозначно, потому что пока на эту тему больше разговоров, чем дела. Несмотря на прогнозировавшийся ранее спрос, тема энергосервисных договоров приживается в России с большим трудом. Причин здесь множество: это и отсутствие полноценной нормативно-методической, законодательной базы, и недоверие к энергосервисному контракту ввиду непонимания механизмов его работы, и риски выбора некомпетентной энергосервисной компании. Главной же проблемой является то, что сегодня инвесторы не готовы брать на себя риски, возникающие при подписании энергосервисного контракта. Плюс ко всему в настоящее время в России не существует страховых продуктов для энергосервисных договоров. Тем не менее энергосервисный договор — общепризнанный во всем мире метод работы в сфере повышения энергетической эффективности. Просто у нас свой, отличный от всех путь, поскольку опыт показал, что европейская и американская модели не могут быть просто скопированы, они нуждаются в адаптации к российским условия

По-прежнему остается актуальной проблема недобросовестных энергоаудиторов. Если они существуют, значит, они кому-то нужны?

Алексей Туликов:

— Для российского рынка энергетических обследований свойственна слабая заинтересованность заказчиков в их проведении, являющаяся следствием недостаточной квалификации энергоаудиторов, формального подхода к проведению обследования и низкой практической применимости его результатов. Это приводит к тому, что заказчики воспринимают проведение энергетического обследования как еще одно бессмысленное обременение, навязанное государством, и готовы принимать формальный энергетический паспорт, чтобы выполнить требования законодательства и сократить свои расходы на их выполнение. Это создает порочный круг, когда формальное отношение к работе у исполнителя рождает аналогичное отношение к ее результатам у заказчика. Проблема является системной и наиболее ярко проявляется в бюджетном секторе, где существующие правила размещения заказов не позволяют отдавать предпочтение более опытным энергоаудиторам, а приоритет ценового фактора ведет к жесткому демпингу. Ситуация может измениться, только если качество и опыт работы станут основным критерием при выборе исполнителя, при этом конкурентные условия на рынке позволят вытеснить с него недобросовестных и неквалифицированных участников.

Лариса Гришина:

— Очевидно, что предложение рождается спросом. К сожалению, не все руководители предприятий, которые обязаны пройти энергообследование, понимают, зачем оно нужно. Для такой категории управленцев важна формальность соблюдения закона. В итоге дается рекомендация о проведении нескольких мероприятий (обычно модернизация системы освещения, установка индивидуального теплового пункта или узла регулирования и замена окон). Предлагаемые меры требуют значительных вложений, сроки их окупаемости находятся в диапазоне до 60 лет, а порой и больше. Подобные паспорта, выдаваемые недобросовестными аудиторами по «ускоренной» программе за символические деньги, искажают саму идею энергоаудита, существенно затрудняют заключение энергосервисных контрактов.

Александр Корешев:

— На момент выхода ФЗ-261 было официально зарегистрировано порядка 150 энергоаудиторских компаний. На сентябрь этого года в Минэнерго зарегистрировано уже свыше 150 СРО, в которые входят почти 10 000 организаций и свыше 1300 ИП и физлиц. При этом, если вспомнить, что всего на сентябрь 2013 года в Мин­энерго поступило около 124 000 энергопаспортов (с 2009 года), то получается, что на одну зарегистрированную энергоаудиторскую компанию приходится в среднем около 12 паспортов — и это за почти четыре года работы. Эффективность работы компаний с такими показателями заставляет задуматься над целесообразностью их существования в таком количестве. Остается надеяться, что на рынке энергосберегающих услуг останутся серьезные игроки. Минэнерго России уже провело большую работу по изменению требований к энергетическому паспорту и устранению его основных недостатков, однако нормативная база построена так, что средство — энергетическое обследование — подменило основную цель — повышение энергоэффективности. Сейчас по факту Минэнерго России выступает гарантом качества энергопаспорта, а на самом деле этим гарантом должна быть СРО, выдавшая этот самый паспорт. Несомненный эффект был бы получен при наличии рейтинга энергоаудиторских фирм, в основу которого легли бы оценки непосредственных потребителей услуг — компаний и предприятий.

Андрей Гаврилов:

— Эти недобросовестные аудиторские компании нужны руководителям учреждений по следующим причинам.

1. Из-за отсутствия денежных средств на проведение полноценного качественного энергетического обследования Стоимость качественного энерго­аудита довольно велика, а у многих учреждений отсутствуют денежные средства на эти цели, поэтому они заказывают энергетический паспорт по минимально возможной цене.

2. Для формального исполнения федерального закона. Учреждения и организации заказывают энергетический паспорт как «прикрытие» для надзорной структуры.

3. Из-за нежелания что-либо менять в своем хозяйстве. Из-за отсутствия материального стимулирования энергосбережения на местах управляющему персоналу невыгодно проведение любых энергосберегающих мероприятий.

Для изменения данной ситуации необходимо:

— установить сроки выполнения рекомендаций энергоаудиторов с соответствующими механизмами контроля их реализации;

— рассмотреть возможность введения отдельной статьи в бюджет с целью увеличения финансирования проведения обязательных энергетических обследований, что должно привести к экономии бюджетных средств в дальнейшем за счет снижения потребления ТЭР учреждениями;

— проработать практическое внедрение энергосервисных контрактов;

— изменить существующую схему материального стимулирования работников за фактическое снижение потребления ТЭР учреждением;

— ужесточить квалификационные требования к энергоаудиторам и энергоаудиторским компаниям.

Источник: журнал "Балтийский горизонт" № 4(12) ноябрь-декабрь 2013, автор - Игорь Фролов.