ruen

Энергетический разбаланс: крайности европейской электроэнергетики

Мировой финансовый кризис, метаморфозы на рынках энергоносителей, продолжающиеся уже более полутора десятков лет либеральные реформы и многие другие факторы привели электроэнергетику Евросоюза (ЕС) на распутье. Находясь в состоянии перманентной турбулентности, электроэнергетический рынок ЕС вобрал в себя максимум противоречий, снятие которых невозможно, пока власти и регулирующие органы не предложат внятной долгосрочной стратегии развития этой отрасли. Такая ситуация вызывает настороженность потенциальных стратегических инвесторов, участие которых позволило бы решить некоторые из этих противоречий.

Союз рушимый

Производство электроэнергии странами ЕС достигло в прошлом году 3260 ТВтч, что на 7,6% выше, чем в 2000 году. Прирост обеспечили главным образом ВИЭ и газовая генерация, тогда как угольные и мазутные станции, даже те, что оставались в системе, значительно сократили объемы выработки электричества. Также еще до аварии на «Фукусиме» под влиянием экологического лобби шел процесс снижения объемов электроэнергии, произведенной атомными электростанциями.

Создается впечатление, что газовая генерация и ВИЭ в Европе идут рука об руку, и это на первый взгляд выглядит вполне логично. С одной стороны, самый экологически чистый ископаемый энергоресурс, с другой — возобновляемая энергия, свободная от каких бы то ни было выбросов в атмосферу. Поэтому с точки зрения обеспечения чистоты воздуха триумвират газа, ветра и солнца представляется оптимальной моделью развития энергетики. На деле их союз оказался недолговечным, и через некоторое время газовая электрогенерация и ВИЭ вступили в противоборство. Причиной этому стал экономический кризис, а также специфическая ситуация на энергорынке Европы, вызванная затянувшейся либеральной реформой.

Издержки либерализации

Реформирование электроэнергетики (Директива № 92 от 1996 года и Директива № 54 от 2003 года) проходило по либеральному сценарию, схожему с тем, что реализовывался в газовой отрасли, но, естественно, с учетом энергетической специфики. Это разделение вертикально интегрированных холдингов по видам деятельности (генерация, передача, сбыт) на самостоятельные юридические лица и создание условий для недискриминационного доступа к сетям сторонних организаций. Далее последовали либерализация оптового рынка (на него получили доступ все крупные «генераторы», продающие свои объемы либо по долгосрочным договорам, либо на действующих в ЕС девяти энергетических биржах) и открытие розничных рынков (крупные потребители получали право выбирать поставщика). Заявленными целями всех этих преобразований были названы снижение цен, развитие конкуренции и формирование единой европейской энергосистемы.

Уже первые несколько лет после вступления в силу 54-й Директивы показали, что внедрение этой реформы проходило не так гладко, как это виделось ее авторам. Цены на электроэнергию (без учета увеличения мировых цен на энергоносители) выросли в ходе либерализации в 17 из 25 стран ЕС для промышленных потребителей и в 14 из 25 — для домохозяйств. Необходимо также учитывать, что в большинстве стран Восточной Европы, а также в Италии и Франции сохраняются регулируемые государством тарифы на электроэнергию для населения. На текущий момент, как отмечает заместитель руководителя экономического департамента Института энергетики и финансов Сергей Кондратьев, «хотя конечные цены на электроэнергию достаточно сильно отличаются по странам в зависимости от типа генерации и структуры рынка, но наиболее высокие цены наблюдаются в государствах с либерализованной электроэнергетикой». Искомая же реформаторами конкуренция на рынке привела к вымыванию из него малых и средних генкомпаний в пользу энергетических гигантов, поглощавших генерирующие активы по всей Европе. В настоящее время половину объемов производства электричества в странах ЕС контролируют семь крупных компаний. Этот факт, кстати, приняла и Еврокомиссия, рассчитывая на то, что гиганты будут вкладывать деньги в новые технологии, поэтому она сквозь пальцы смотрела на укрупнения в сфере генерации. Технологии технологиями, а для поддержания надежности энергоснабжения необходимы пиковые мощности, призванные в условиях аномальных температур обеспечить поставки дополнительных объемов электроэнергии и тепла потребителям. Однако принятая в ходе реформы разрешительная процедура ввода новых мощностей по понятным причинам никак не могла стимулировать инвесторов вкладывать средства в строительство заведомо неэффективных энергоблоков, которые большую часть времени будут простаивать. В принципе в сбалансированной системе пиковые электростанции могут потребоваться один раз в семь или десять лет, но европейскую энергосистему сбалансированной назвать никак нельзя.

Еще хуже дело обстояло с интеграцией. В административном плане все выглядело неплохо: созданы 34 системных оператора, объединенных в ассоциацию ENTSO-E, которая в соответствии с Третьим энергопакетом осуществляет функции общеевропейского планирования и координации функционирования параллельно работающих энергосистем. На практике же электросетевая инфраструктура Европы оказалась не готова к интеграции в единую систему. Девять членов Евросюза могут осваивать импортную электроэнергию в объемах, не превышающих 10% потребностей их внутреннего рынка, еще десять членов — 25%, и лишь четыре страны — 50% и более. Наконец, Ирландия, Мальта, Кипр и Греция вообще не имеют связи с энергетической инфраструктурой остального ЕС. Сейчас европейский рынок электроэнергии представляет собой конгломерат соединенных друг с другом региональных рынков. Одной из ключевых проблем формирования единого рынка являются перегрузки на трансграничных сечениях между региональными рынками. Европейцы намеревались решить эту проблему путем стимулирования инвестиций в сетевую инфраструктуру и завершить формирование единого рынка к 2012 году. Этого, понятно, не произошло, и теперь сроки сдвигаются на 2015-й, но успех опять-таки не гарантирован.

Зеленое с голубым

Обозначилась и проблема концептуального порядка — отсутствие единой европейской стратегии в электроэнергетике. Данный недостаток Еврокомиссия попыталась исправить в так называемой Зеленой книге, вышедшей в 2006 году (настоящее название документа «Европейская стратегия для устойчивого, конкурентоспособного и безопасного энергообеспечения»). Назвать полноценной стратегией эту работу сложно, но общий тренд в ней был задан: Европа должна переходить на ВИЭ, причем не только по причинам экологического характера, но, пожалуй, даже в большей степени — из соображений энергетической безопасности. Логика здесь примерно такая: бóльшая часть ископаемых энергоресурсов в Старом Свете привозные, зато солнце, ветер и вода — собственные (зависимость от поставок из КНР редкоземельных металлов, необходимых для производства оборудования для ВИЭ, в расчет не принималась). Так давайте же и сделаем ставку на них, а заодно и атмосферу побережем, тем более что ряд стран Евросоюза еще задолго до выхода этого документа начали стимулировать строительство объектов на ВИЭ. Из традиционных видов топлива в Зеленой книге предпочтение отдавалось только газу благодаря его экологическим свойствам и позитивному многолетнему опыту его надежных поставок из России, Норвегии и Алжира.

Результатом стал уже упомянутый бум строительства газовых ТЭС и электростанций на ВИЭ. Правда, имелись нюансы. Газовая генерация развивалась в первую очередь благодаря рыночным механизмам, таким как сравнительно низкие капзатраты и более оптимальные сроки сооружения газовых электростанций (2–3 года) в сравнении с угольными (4 года), а также активному внедрению газотурбинных установок — технологий, обеспечивающих высокий коэффициент полезного действия работы энергоблоков и оптимальный расход топлива. Иное дело — ВИЭ. Себестоимость вырабатываемого ими электричества существенно выше, чем в традиционной энергетике. Поэтому правительствами большинства стран Еврозоны были созданы преференции в виде специальных долгосрочных (до 20 лет) тарифов на поставку электроэнергии из этих источников в сеть и налоговых льгот. Благодаря им ВИЭ стали для инвесторов тихой гаванью в бурном море европейского энергорынка, и туда направились денежные потоки, порой в ущерб более необходимым для Европы инфраструктурным проектам. Платили же за это удовольствие потребители, поскольку дотации ВИЭ включались в конечную стоимость электроэнергии. Все это плохо вязалось с заявленным стремлением к конкуренции и снижению цены, но в условиях экономического подъема все как-то худо-бедно согласились бросать деньги на ветер и солнце.

Кризисная шизофрения

А потом грянул кризис. Доходы национальных бюджетов, предприятий и домохозяйств резко упали, электропотребление существенно снизилось, и возник переизбыток мощностей. В такой ситуации логика подсказывала сократить или вообще прекратить дотирование ВИЭ и активизировать уже давно идущий процесс вывода мазутных и угольных электростанций. Но не тут-то было. Экологическое лобби вкупе с инвесторами потребовало продолжения банкета, а национальные правительства не смели им возражать. Одновременно «сланцевая революция» в США выбросила на европейский рынок сильно подешевевшие американские энергоугли, снизившие себестоимость энергии на угольных ТЭС. В условиях работы оптового рынка, где наибольшая маржа достается самой дешевой электроэнергии, угольная генерация (добавим, что в ряде стран ЕС она получила и господдержку) оказалась достаточно прибыльной, открыв эпоху так называемого угольного ренессанса. Крайней же оказалась газовая генерация, так как падение спроса и отсутствие господдержки поставили ее в невыгодное положение.

Как результат — только летом текущего года два крупных энергогиганта, RWE generation и E.ON, объявили, что планируют закрыть ряд своих газовых электростанций. К ним готовы присоединиться и другие игроки в сфере генерации. Словом, из Зеленой книги вырвали страницы, посвященные голубому топливу, и забросили их подальше. Впрочем, есть надежда, что не навсегда.

Министр по защите окружающей среды земли Нижняя Саксония и член Партии зеленых Штефан Вензель недавно заявил, что план Германии в сфере энергетики является «шизофреническим», поскольку он стимулирует использование угля на электростанциях за счет более экологичного природного газа.

Последние месяцы все громче звучат голоса тех, кто критикует политику Евросоюза в сфере энергетики, особенно в том, что касается газовой генерации. Вот вице-президент Итальянской федерации промышленности (Confindustria) Аурелио Реджина говорит о неприемлемости ситуации, когда субсидируемые электростанции, вырабатывающие очень дорогую электроэнергию, вытесняют с рынка современные газовые станции. Вот Суд аудиторов Франции публикует отчет, в котором критикует увеличение затрат на государственную поддержку ВИЭ.

Даже экологи, озабоченные угольным ренессансом, недовольны. Министр по защите окружающей среды земли Нижняя Саксония и член Партии зеленых Штефан Вензель недавно заявил, что план Германии в сфере энергетики является «шизофреническим», поскольку он стимулирует использование угля на электростанциях за счет более экологичного природного газа.

Наконец, в сентябре текущего года девять крупных европейских энергетических компаний, в том числе Eni, GDF SUEZ, RWE и E.ON, представили в Европейском парламенте стратегию реформирования энергетической политики Европы. Комментируя это решение, глава Eni Паоло Скарони заявил, что субсидии на возобновляемые источники энергии составляют около 18% счетов за электроэнергию и что эти счета нужно очистить от таких расходов, чтобы восполнить пробел в конкурентоспособности.

Но дело не только в финансах — растут проблемы и технического порядка, связанные с надежностью энергоснабжения. Сергей Кондратьев обращает внимание, что развитие некоторых из ВИЭ несет в себе и определенные технологические риски. Он приводит, в частности, такой пример. В Дании, где свыше 20% электроэнергии вырабатываются на ветряных электростанциях, часто возникают ситуации, когда в ветреный день системный оператор вынужден разгружать практически всю тепловую генерацию и значительно усиливать перетоки в соседние страны. Аналогичные проблемы и в Германии, где в солнечные и ветреные дни резко возрастает экспорт энергии в соседние страны, что порой приводит к дестабилизации их энергосистем. А бывает и наоборот — полный штиль и солнце не светит, и тогда выработка электроэнергии на ВЭС и солнечных станциях падает до минимума. Сложно назвать такого рода энергоснабжение бесперебойным, а значит, и надежным.

Апологеты ВИЭ твердят, что, мол, ничего страшного, пусть ТЭС работают как резервная мощность. Только при этом они как-то забывают, что на угольных электростанциях работа в режиме «то взлет, то посадка» быстро приводит к разрушению котельного оборудования, замена которого потребует существенных затрат. Для газовых ТЭС такого рода процедура менее болезненна (хотя все равно неприятна), но возникает вопрос — кто будет оплачивать их вынужденные простои и поддержание в постоянной готовности? Если снова потребители, то очередное увеличение финансовой нагрузки они могут и не сдюжить, не говоря уже об абсурдности самой ситуации, когда сначала с тебя взимают дань для окупаемости проектов ВИЭ, а потом еще требуют средства, чтобы из-за построенных на твои же кровные «ветряков» тебе не пришлось периодически сидеть в потемках.

Политика осторожного оптимизма

В этой ситуации «Газпром», который не скрывает своего намерения выступить стратегическим инвестором на рынке европейской электрогенерации, вынужден держать паузу и ожидать более благоприятного развития событий. Надежды на это, как видим, имеются. Впрочем, «Газпром» не ограничивается только наблюдением, а уже начинает реализацию отдельных проектов. Так, летом текущего года было заключено соглашение с итальянским концерном Enel о приобретении российской корпорацией газотурбинной электростанции парогазового комбинированного цикла Marcinelle в Бельгии, установленной мощностью 420 МВт. Кроме того, ООО «Газпром энергохолдинг» (контролирует генерирующие активы Группы) в сотрудничестве с компанией NIS (основной акционер — ОАО «Газпром нефть») планирует построить газовую ТЭС собственных нужд в сербском городе Панчево для электро- и теплоснабжения принадлежащих NIS нефтеперерабатывающего и нефтехимического производств. Степень дальнейшего участия «Газпрома», равно как и других потенциальных инвесторов, в европейской газовой генерации будет зависеть от ситуации на рынке и поведения национальных регуляторов. От того, удастся ли европейской электроэнергетике выйти из состояния турбулентности и найти оптимальный баланс как между различными источниками энергии, отдавая предпочтение наиболее эффективным, так и между стоимостью электроэнергии и надежностью ее поставок.

Источник: корпоративный журнал "Газпром" №10, Николай Хренков